Лидия Сазонова из Чернянки прислала в редакцию рассказ «Моя Гуля»

Как-то поздней осенью я шла на работу и тут заметила горлинку с перебитым крылом, а за ней мчался кот. Горлинка немного была ко мне ближе, я побежала навстречу и буквально вырвала её из лап кота. Я взяла её в руки, она вся дрожала не только от боли, но и от пережитого ужаса, и даже не пыталась сопротивляться.

Спасти только что её и оставить я не смогла, осмотрелась вокруг, попался на глаза брошенный кем-то коробочек. Вот хорошо, подумала я, в этой коробке я заберу её домой.

Жила она у меня на кухне, но только уже в большой коробке. Я звала её Гулей. Постепенно она стала привыкать ко мне. Крылышко и ранку я обрабатывала йодом. Раны быстро затягивались, но вот крылышко так и висело.

Ещё один раз она меня перепугала. Зайдя на кухню, я не обнаружила своей Гули. И тут мой взгляд упал на ведро, из воды выглядывал один клювик (возможно, она пыталась лететь, и вот так угодила в ведро). Я её вытащила, обтёрла и поставила коробок в тёплое место, чтобы пташка побыстрее обсохла. Последствий купели не было, наверное, я вовремя подоспела.

Гуля всё больше привыкала ко мне, когда я её гладила, она даже не пыталась меня клюнуть. Кушала она всё, но особенно любила отварную вермишель.

Прошла зима. Гуля моя похорошела и даже начала летать. Крылышко её зажило и окрепло, но я всё равно беспокоилась, сможет ли она вообще летать полноценно. Наступил март. Был солнечный день, звенели капели, сосульки с грохотом падали с крыши, разбиваясь о землю. И я услышала необычную песню. Гуля пела громко, самозабвенно. В этой песне были сила, тоска, любовь, стремление к продолжению жизни. Я была потрясена. У меня сжалось сердце от боли к ней, на глазах навернулись слёзы. В этой песне я услышала зов весны, зов свободы, зов своей стаи.

Было тепло, я взяла коробочек и вынесла Гулю на улицу. Коробку поставила на стол, сама стала наблюдать за ней. Сначала она сидела в коробке, потом взлетела и села на нижнюю ветку яблони. Сидела долго, но в этот день она далась мне в руки. Я её занесла на кухню.

На следующий день опять вынесла на прогулку. На этот раз она уже поднялась на верхушку яблони. Сидела целый день, я её звала, сыпала ей в коробку еду, но свобода была для неё дороже. Она с яблони перелетела на усадьбу моих соседей и там села на черешню. Я поняла, что она уже больше не вернётся ко мне никогда.

Вечером выпал снег. Я беспокоилась, как она там. Утром побежала в сад, в надежде найти Гулю. Да, там были горлицы, увидев меня, они вспорхнули и улетели, а одна осталась. Я её звала: «Гуля, Гуленька, иди, моя крошечка, ко мне!». Она смотрела на меня сверху вниз, крутила своей маленькой головкой, но ко мне не слетела. Гуля так решила, видимо, попрощаться. В душе я была рада, что она обрела своё сообщество и свободу.